Своеобразие науки грамматика и арифметика первые науки, с которыми знако



Скачать 125.87 Kb.
Pdf просмотр
Дата26.12.2017
Размер125.87 Kb.


ВВЕДЕНИЕ
Своеобразие науки грамматики
Грамматика и арифметика — первые науки, с которыми знако- мится, обыкновенно в юном возрасте, современный человек. Имен- но они закладывают общее отношение человека к прочим наукам,
заставляя, осознанно или неосознанно, сравнивать их с первыми образцами. Между тем нет, наверное, дисциплин, более различаю- щихся по своему характеру, чем арифметика и грамматика. Наука о числах строится на ясном и прочном фундаменте разума, позволя- ющем всякому, однажды уяснившему себе ее правила, применять их неограниченное количество раз в любых обстоятельствах. Все положения арифметики являются всеобщими и необходимыми; раз узнав, что такое умножение и как оно производится, уже нет нуж- ды знать, каков, к примеру, будет результат умножения 32 на 54, —
его можно вычислить.
Иное дело — грамматика. Правила, вводимые грамматикой,
апеллируют скорее к памяти, чем к разуму. Кроме того, эти прави- ла полны так называемых исключений, которые также требуют ме- ханического запоминания. Подобие системы, которое представляет грамматика, полно разного рода двусмысленностей и недомолвок,
предлагаемые ею определения едва ли соответствуют тем требо- ваниям, которые предъявляются к подобным операциям, а вопрос об исходных началах грамматики как науки, как правило, и вовсе опускается.
Отмеченное раздвоение базового образования приводит к раз- мыванию и основных представлений о характере научного знания.
По-видимому, именно здесь берет начало получающее время от вре- мени распространение нелепое мнение о специфике так называемых
«гуманитарных наук», которые якобы не требуют ни строгости, ни
3

доказательности, но являют собой некое поле для самовыражения,
вроде изящной словесности. Едва ли этот взгляд имеет под собой твердое основание: всякая наука, поскольку она является наукой,
должна стремиться к тому, чтобы быть строгой и по возможности доказательной.
Если вернуться к исходному противопоставлению и попытаться привести элементарные науки к некоему общему виду, то очевид- но, что скорее грамматика должна строиться по подобию ариф- метики, чем наоборот. Представить себе арифметику, устроенную по типу современной грамматики с ее правилами и исключения- ми, бездоказательными положениями и произвольными доводами,
ныне невозможно, хотя вполне вероятно, что когда-то, на заре че- ловеческой истории, арифметика и имела подобный вид. Конечно,
язык — неизмеримо более сложная система, чем множество нату- ральных чисел, однако это не означает, что грамматике не следует стремиться к достижению уровня всеобщности и необходимости,
отличающего подлинную науку.
Любопытно и следующее соотношение: говорить человек обуча- ется гораздо раньше, чем считать, и, научившись однажды, уже не теряет способности к счету и речи (за исключением редких случаев заболевания, травм и т.п.). Далее, тот, кто хоть немного умеет счи- тать, легко освоит законы арифметики, обнаружив, что они точно соответствуют приобретенному ранее опыту. Но не так обстоит дело с грамматикой. Умение говорить, в чем имел возможность убедить- ся всякий, изучавший грамматику, вовсе не дает знания граммати- ки, а порою создается впечатление, что даже как-то препятствует этому. Таким образом, обучающийся счету непосредственно пости- гает и арифметику, но обучающийся говорить отнюдь не постигает грамматики. Отсюда можно сделать следующий вывод: отношение грамматики к языку не является тождественным тому, что арифме- тика представляет собой по отношению к числам. И очевидно, что состояние грамматики как науки менее совершенно, чем состояние арифметики.
Так возможно ли добиться в грамматике той же строгости мыс- ли, которая отличает дедуктивные науки? Вопрос этот не нов. По- пытки построить грамматику на прочном основании разума, при- дать ей демонстративно-аподиктический характер известны с дав- них пор и достаточно многочисленны. В совокупности они образу- ют то, что принято называть традицией универсальной, или раци-
4

ональной, или философской грамматики, истории идеи которой и посвящено настоящее исследование.
Грамматика естественная и искусственная
Языком обыкновенно называют систему знаков, предназначен- ную для обозначения каких-либо вещей или знаков. В наше время принято различать языки естественные и искусственные. Под пер- выми подразумеваются, главным образом, национальные языки, а область, обозначаемая этими языками, предельно широка, практи- чески это может быть все что угодно. Искусственные языки отлича- ются от естественных прежде всего умышленностью своего созда- ния, а кроме того, они предназначены для обозначения более узких предметных областей. Простейшим примером искусственного язы- ка является система сигналов светофора: «стой», «двигайся», «по- дожди»; к более сложным искусственным языкам относятся язы- ки, специально конструируемые для выражения различных фор- мальных систем — логических, математических, языки программи- рования. Таковы, например, алгебраическая символика, язык ло- гики высказываний или язык логики предикатов
1
. Промежуточное место занимают искусственные языки, созданные по образцу есте- ственных, как, например, офеня, эсперанто, волапюк и им подоб- ные. Однако по своему назначению эти языки полностью соответ- ствуют естественным, а по строению являются фактически смесью элементов отдельных национальных языков.
Как принято считать, всякий естественный, или национальный,
язык представляет собой, во-первых, набор слов и, во-вторых, сово- купность правил, при помощи которых обращаются с этими слова- ми: создают их, изменяют и соединяют. Такие правила и составля- ют, собственно говоря, то, что обычно называют грамматикой. Ра-
1
Все же языками в собственном смысле являются, конечно, только нацио- нальные языки. Именование всех прочих знаковых систем «языками» — всего лишь дань традиции. На деле такая широкая трактовка понятия «язык» ведет к размыванию его границ; к примеру, всякая система команд, предназначен- ных, например, для управления пишущей машинкой или пылесосом, также может быть охарактеризована как особый «язык», что не вполне корректно,
т. к. любой такой язык строится все равно на основе естественного, но не на- оборот. Ни один формальный язык не может вполне выполнять всех функций естественного, но лишь малую их часть, для которой он и предназначен.
5

зумеется, и словарь, и грамматика находятся в тесной связи, взаим- но определяя друг друга, так что словарь как целое есть результат действия грамматических закономерностей, а последние также, в свою очередь, зависят от формы используемых слов. Так что раз- деление этих вещей применительно к естественному языку есть, ко- нечно же, абстракция, но абстракция привычная и, пожалуй, необ- ходимая. Итак, грамматика в указанном смысле представляет со- бой набор определенных правил обращения со словами.
Эти правила используются обыкновенно неосознанно: человек,
изучая язык, воспринимает и совокупность правил, присущих это- му языку. Такой набор правил можно назвать естественной грам- матикой. Но какие-то правила осмысляются и получают, в свою очередь, словесную форму. Эти правила излагаются затем в учеб- никах, научных трудах и формулируются учеными, специально за- нятыми исследованием языка. Это — искусственная грамматика,
или грамматика ученых. (Понятно, что разделение грамматики на естественную и искусственную возможно только для естественных языков — в языках искусственных и грамматика может быть толь- ко искусственной.)
Таким образом, естественная грамматика воспринимается (но не осознается) человеком без посредства специалистов и в резуль- тате личного общения
2
; искусственная же грамматика — это грам- матика, которая создается учеными и которой учат в школе; как правило, восприятие искусственной грамматики нуждается в опре- деленном посреднике — учебнике, книге. Каково соотношение этих видов грамматик? Очевидно, что они нетождественны.
Хорошо известно, что ни один человек, изучавший иностранный язык по книгам, без живого общения, не сможет им пользоваться с той же степенью легкости, что и носитель этого языка, а возможно,
и вообще он будет понимать и будет понимаем с большим трудом.
Впрочем, причин для несоответствия грамматики естественной и искусственной довольно много. Первая основана на обычае и подра- жании, вторая пытается представить некие аргументы для разума,
заставляя понимать и осознавать то, что в первом случае происхо- дит неосознанно. Таким образом, искусственная грамматика — это рефлексивная грамматика.
2
Следует заметить, что это лучший способ выучить иностранный язык, а в отношении родного — единственный.
6


Кроме того, живой язык, несомненно, богаче своими формами и оборотами, чем язык, представленный в учебнике. Не говоря уже о диалектах и прочих особенностях живого языка: фактически,
каждый человек пользуется языком по-своему, только ему одно- му свойственным образом
3
. Соответственно, естественная грамма- тика в предельном случае распадается на столько разновидностей,
сколько существует и существовало людей, говорящих на этом язы- ке. Если бы имелась возможность тщательнейшим образом записы- вать за каким-либо определенным человеком все, что он говорит и пишет на протяжении своей жизни, то тогда, вероятно, можно бы- ло бы составить грамматику языка этого конкретного человека. И
только в этом случае, как кажется, естественная грамматика совпа- ла бы с искусственной. Однако и эта возможность представляется неосуществимой, и не потому, что нельзя записывать за каким-либо человеком все, что он говорит и пишет, — это несложно себе пред- ставить, а потому, что не может существовать такого идеального ученого, который взялся бы за выполнение этой задачи, не будучи обременен какими-либо уже существующими теоретическими пред- посылками. С другой же стороны, если у нашего ученого не будет никаких теоретических предпосылок, то он тем более не способен к выполнению возложенной задачи. Выхода из этого круга, как ви- дим, нет
4
Однако естественная грамматика — это не только грамматика каждого отдельного человека, но и всех людей, говорящих на од- ном языке, иначе не существовало бы такого феномена, как пони- мание. Так может быть, искусственная грамматика соответствует этой общей естественной грамматике? Но здесь мы сталкиваемся с обратной стороной вышерассмотренной проблемы. Дело в том,
что общая естественная грамматика по своему определению долж- на быть одна для всех говорящих на каком-либо языке людей, а вот искусственных грамматик всегда много — фактически столько же,
сколько ученых, и, разумеется, полного соответствия между ними нет.
Впрочем, можно допустить, что среди множества искусствен-
3
Исключение здесь составляют журналисты, сочинители сценариев для фильмов и проч., но лишь по отношению к своей профессиональной деятель- ности.
4
Впрочем, эта проблема актуальна не только для грамматики, но и для всех эмпирических наук.
7

ных грамматик существует все-таки одна-единственная верная грамматика, соответствующая естественной, хотя и в этом случае мы все же не будем знать, какая именно, и, следовательно, такое знание будет для нас бесполезным. Но вернее всего будет допустить,
что такой грамматики все-таки не существует, хотя бы по той при- чине, что естественный язык постоянно находится в движении, а любая искусственная грамматика есть всегда нечто определенное и законченное. Допущение того, что какая-то искусственная грамма- тика все-таки попадает в плоскость временного среза развития язы- ка и полностью его описывает, опять-таки приведет нас к предыду- щему заключению — мы не сможем знать, какая. Но в действитель- ности такого не может быть, и вот почему: всякая искусственная грамматика — это прежде всего рационально (или квазирациональ- но) организованная структура, и всякая искусственная граммати- ка по прошествии некоторого количества лет опровергается (редко в целом, чаще в деталях) рациональными же доводами последу- ющих грамматик. Еще одно отличие грамматики естественной от искусственной связано с тем, что первая изменяется непрерывно, а вторая — дискретно.
Кроме того, всякий создатель искусственной грамматики сам освоил язык, конечно же, традиционным способом; соответствен- но, элементы естественной грамматики неосознанно присутствуют во всякой речи, в том числе и в искусственной грамматике, которая,
таким образом, строится всегда на основе естественной. Это обсто- ятельство не позволяет ученому совершенно дистанцироваться от естественной грамматики при построении теории — а такое условие необходимо, если исследование претендует на объективность.
Различаются эти грамматики и по своему происхождению: есте- ственная возникает сразу с языком, искусственная же — только с возникновением письменности. Большим заблуждением является мнение, будто грамматика учит правильно говорить, ибо говорить всякий человек прекрасно может без посредства искусственной грамматики, и до возникновения письменности потребности в по- добной науке не возникало. Грамматика как наука возникает лишь с появлением письменности, и только письменность как вторичная знаковая система позволяет, до некоторой степени, взглянуть на исследуемые феномены языка со стороны; поэтому искусственная грамматика — это, прежде всего, грамматика письменного языка.
Возникновение письменности дало в свое время толчок разви-
8

тию многих наук, связанных со знаками. Помимо различных ис- следований речи сюда относятся математика, астрономия, история,
география. Но особое место в этом ряду заняла грамматика, пер- воначально трактуемая просто как искусство письма и чтения. Мы привычно пользуемся для обозначения этого искусства греческим словом «грамматика», но очевидно, что подобные грамматики были у всех народов, создавших свою письменную традицию. Эта грам- матика, первая в истории, еще не была, конечно же, учением о правилах словоупотребления, но, тем не менее, она составила необ- ходимую основу для возникновения такого учения в последующем.
Итак, если естественная грамматика является грамматикой жи- вой разговорной речи, то грамматика искусственная — это, прежде всего, грамматика письменной речи. Именно это обстоятельство и составляет основание отмеченного выше несоответствия между зна- нием языка и знанием грамматики.
Нормативная и универсальная грамматика
Первые грамматики, созданные человечеством, ставили перед собой весьма скромные задачи, а именно, превращение письменных знаков в звуковые и превращение звуковых в письменные, что, надо сказать, и по сей день составляет ядро этой науки. Именно с этого и начинается всякое обучение, и в то же время это ядро есть наиболее случайная и произвольная часть грамматики, определяемая только традицией.
Действительно, нет никаких разумных оснований для того, что- бы, например, звук а обозначать буквой «а», а звук б — буквой «б»,
и если бы изначально мы обозначали звук а буквой «б», а звук б буквой «а», то это ничего бы не изменило в характере граммати- ческой науки. Эта произвольность делает возможными различно- го рода вмешательства в грамматику, вначале достаточно беспоря- дочные, а во времена устойчивого оформления традиции иниции- рованные, как правило, государством. Таковы, к примеру, извест- ные реформы русского правописания, осуществленные Петром I и
В. Лениным. Очевидно, что подобное вмешательство немыслимо в науках, имеющих прочный теоретический фундамент, будь то фи- зика, математика или астрономия.
Со временем ядро грамматики обросло разного рода дополне-
9

ниями и нововведениями: появилось учение о разделении частей речи и об их свойствах, о порядке сочетания частей речи в предло- жении, возникли различные правила и определения. Однако прин- ципы построения грамматической науки существенно не измени- лись — в значительной степени все нововведения были так же про- извольны и бездоказательны, как и первоначальное ядро. Такая традиция грамматики, хорошо всем знакомая по школьным учеб- никам, получила наименование нормативной. Это название указы- вает на то, что одной из целей грамматик подобного рода является установление нормы правописания и произношения.
Введение таких норм или образцов обыкновенно не объясняет- ся доводами разума, но основывается, прежде всего, на традиции,
обычае. В этом плане такие грамматики вполне можно было бы на- звать традиционными или обычными, что даже ближе к существу дела, поскольку обычай и традиция в этих грамматиках все же иг- рают большую роль, нежели норма, ведь сама норма определяется именно традицией. Итак, основным отличием этого класса грам- матик можно назвать их случайно-произвольный характер, что в плане обучения характеризуется обращением прежде всего к памя- ти, а не к разуму.
Попытки избавиться от случайного и представить грамматику в виде единой связной теории и создали то, что получило название универсальной грамматики. Если нормативная грамматика апел- лирует прежде всего к обычаю словоупотребления, к традицион- ным его формам, то универсальная грамматика, напротив, ори- ентирована в первую очередь на основания разума. Нормативно- традиционная грамматика вводит свои определения и правила без обоснования; универсальная грамматика пытается выводить свои правила и определения из некоторых начал. Традиционная грамма- тика предписывает то или иное словоупотребление; универсальная грамматика старается его объяснить.
Итак, интересующая нас грамматика носит название универ- сальной или всеобщей. Это означает, что она применима ко всем языкам или, по крайней мере, претендует на то, чтобы быть тако- вой. Название это, надо сказать, имеет свои исторические корни и,
в принципе, не вполне отражает своеобразие этого типа граммати- ки, ибо всеобщность этой грамматики является лишь следствием построения ее на рациональных основаниях. Но благодаря своей всеобщности универсальная грамматика относится к грамматикам
10

нормативным как род к виду; все национальные грамматики ока- зываются как бы видами универсальной, сохраняя ее как основу.
Кроме того, эта грамматика называется зачастую философской.
Это означает, во-первых, что такая грамматика всегда строится на основе некоторых общефилософских предпосылок, а во-вторых,
что она относится к другим грамматикам так же, как философия относится к другим наукам. Также универсальная грамматика мо- жет быть определена как экспликация философии на область язы- кознания. Однако универсальная грамматика не совпадает с тем направлением философского знания, которое получило название философии языка, хотя связь между ними, конечно, существует. Бо- лее корректно будет назвать универсальную грамматику логикой языка, как это принято у немцев, поскольку ее задача — исследова- ние внутренней структуры языка, его логики; последнее наимено- вание, кроме всего прочего, удачно подчеркивает связь универсаль- ной грамматики с логикой, а эта связь, как будет показано далее,
носит необходимый характер.
Универсальную грамматику также называют спекулятивной и рациональной. Спекулятивной, т. е. теоретической, — чтобы под- черкнуть ее отличие от грамматик эмпирических, основанных на наблюдении и не составляющих строгой системы. Рациональной же ее называют потому, что она старается всюду, для всех грам- матических явлений, предоставлять рациональные, т. е. разумные,
основания и объяснения. Универсальная грамматика, помимо всего прочего, представляет некую модель или образец для построения всех прочих грамматик, она оказывается как бы идеей грамматики,
поэтому ее называют также чистой грамматикой
5
Все эти свойства и сопряженные с ними названия получают свое воплощение в относительно единой традиции, которая и называется универсальной грамматикой. Действительно, универсализм пред- полагает наличие некоторых общих философских оснований, об- наруживаемых в языке, следовательно, универсальная грамматика будет всегда и грамматикой философской. Будучи же граммати-
5
Практически все вышеперечисленные эпитеты могут рассматриваться как синонимы, и то, что в название данной работы вынесено слово «универсаль- ная», есть лишь следствие большей популярности данного термина; с тем же основанием можно было бы говорить об истории идеи рациональной грамма- тики, или истории идеи философской грамматики и т. д.
11

кой философской, наша грамматика будет непременно и спекуля- тивной, и рациональной, т. е., с одной стороны, будет представлять строгую систему взаимосвязанных положений, а с другой — будет основана исключительно на аргументах разума. Всякая же подлин- но спекулятивная и универсальная грамматика будет, несомненно,
чистой грамматикой именно в силу особенностей своего построе- ния.
Следует предположить, что подобно тому, как мы разделили всю грамматику на естественную и искусственную, делится и уни- версальная грамматика. Тогда искусственными универсальными грамматиками следует назвать те известные нам учения, которые претендуют на этот статус, а естественной универсальной грамма- тикой — всеобщую и необходимую грамматическую основу всех на- циональных языков.
Однако вопрос о том, существует ли универсальная естествен- ная грамматика, так и остается вопросом
6
. Вероятно, возможность перевода с одного языка на другой позволяет нам предположить наличие подобной общей грамматики. С другой стороны, эта воз- можность вполне может основываться не на внутреннем единстве языков, а на собственном единстве окружающего нас мира
7
. Не слу- чайно трудности перевода возникают именно там, где речь идет о различных гражданских установлениях, не имеющих соответствия в природе. Предложения же, описывающие природу, в большей сте- пени поддаются адекватному переводу. Несомненно, впрочем, что существуют универсальные искусственные грамматики, т.е. грам- матики, сформулированные учеными. Рассмотрению именно этих
«ученых» универсальных грамматик, последовательность которых составляет историю развития идеи универсальной грамматики, и посвящено настоящее исследование. Каково же их отношение к гипотетической универсальной естественной грамматике — этот во- прос остается практически за рамками данной работы.
6
Попытки эмпирическим путем обнаружить универсальную основу всех языков, наиболее известной из которых является Стэнфордский проект язы- ковых универсалий (1967–1976), так и не привели к созданию связной единой теории, хотя, конечно, исследователями было получено много интересных ре- зультатов. См.: Universals of Human Language. 4 vlms. / Ed. by J. H. Greenberg.
Stanford, 1978.
7
См., напр.: Comrie B. Translatability and Language Universals // Universals of Language. Belgian Journal of Linguistics. N 4, 1989. Рp. 53–67.
12


Идея универсальной грамматики
Ниже речь пойдет об истории идеи универсальной граммати- ки. В каком смысле употребляется здесь слово «идея»? Ныне оно достаточно многозначно и многоразлично толкуемо, в противовес позиции знаменитых картезианцев, полагавших, что «слово “идея”
принадлежит к числу тех, которые настолько ясны, что их нель- зя разъяснить с помощью других слов, потому что не существует слов более ясных и более простых»
8
. Не вдаваясь в более глубокие и пространные изыскания различных вариантов и истории употреб- ления этого слова, отметим, что значение, в котором оно здесь ис- пользуется, пожалуй, ближе всего к обычному разговорному, где идеей называется объект мысли, обладающий некоторой степенью общности и иногда заключающий в себе побуждение к какому-либо действию. Идея такого рода существенно отличается от платонов- ских идей. Прежде всего, она не вечна, когда-то ее не было, по- этому такие идеи имеют свою историю; можно также сказать, что употребление слова «идея» здесь в общем соответствует традиции,
в которой говорят об идеях в истории мысли
9
Идея универсальной грамматики является, надо сказать, иде- ей высокой степени общности, она стоит в ряду таких идей, как идея всеобщего учения о природе, всеобщего учения о челове- ке, и близка к идеям чистой математики и чистого естествозна- ния, описанных Кантом
10
. Исследование и развитие подобного ро- да идей составляет, как известно, предмет философской науки.
В этом смысле идея универсальной грамматики включена в раз- дел философского знания, ищущего объяснения феноменам язы- ковой реальности. В разные времена и у разных исследователей эта область философии носила разные названия; она известна
8
Арно А., Николь П. Логика Пор-Рояля. М., 1991. С. 32.
9
Таковы, к примеру, «Идея истории» Р. Дж. Коллингвуда, «Приключения идей» А. Н. Уайтхеда; из недавних работ: Визгин В. П. Идея множественности миров. М., 1988.
10
Если пользоваться кантовской терминологией, то наша идея ближе всего к идее архитектонической: «Во всех науках, особенно же в рациональных, идея науки есть общий план или очерк, следовательно — объем всех относящих- ся к науке знаний. Такая идея целого — первое, что нужно видеть и искать в науке, — является архитектонической, как, например, идея науки о праве» (Ло- гика. Общее учение об элементах. § 3. Цит. по: Кант И. Трактаты и письма.
М., 1980. С. 396–397).
13

нам как диалектика, логика, философия языка, семантика, семио- тика.
Если же говорить об идее универсальной грамматики в пла- тоновском смысле, то таковой может оказаться лишь идея есте- ственной универсальной грамматики, необходимо присущей вся- кому языку как таковому. Такого рода идея фактически совпадает с идеей языка вообще и, соответственно, не имеет истории: различ- ные языки оказываются лишь более или менее удачными слепками или воплощениями этой идеи. История такой идеи невозможна, по- скольку сама она остается неподвижной, возможна лишь история языков, воплощающих эту идею, что составляет предмет особого исследования. У нас же здесь речь пойдет об истории идеи универ- сальной грамматики в первом смысле — т. е. как об истории идеи ис- кусственной универсальной грамматики, или универсальной грам- матики ученых. Отношение ее к идее естественной универсальной грамматики аналогично отношению истории физических учений к реальному устройству физического мира.
Пожалуй, может возникнуть вопрос: а не является ли слово
«идея» вообще избыточным в нашем изложении? Не проще ли бы- ло бы говорить просто об истории универсальной грамматики, под которой, таким образом, следовало бы понимать единственно уни- версальную грамматику ученых, поскольку естественная универ- сальная грамматика, очевидно, не может иметь никакой истории именно в силу своего универсализма. Тогда и вовсе не понадоби- лось бы входить в рассуждения о разных типах идей и о всем том,
что с ними связано.
Однако, как нам представляется, история идеи универсальной грамматики и история универсальной грамматики есть вещи все же разные, хотя и взаимосвязанные. Различие их обусловлено преж- де всего различием собственно идеи универсальной грамматики и конкретных универсальных грамматик. Существование грамматик определяется существованием идеи, но сама идея может существо- вать и без реальных воплощений, примеров чему в истории мысли достаточно. Так, скажем, у Локка есть идея семиотики как общей науки о знаках, отчетливо им обозначенная в конце «Опыта о че- ловеческом разуме», но нет самой семиотики.
Помимо этого исследование истории идеи позволяет сосредо- точиться на вопросах, имеющих отношение только к самой идее,
безотносительно к вариантам ее развития, и не останавливаться на
14

многих деталях и частностях, т. е. на всем том, что обыкновенно составляет значительную часть всякого основательного историче- ского сочинения. Возможно, когда-нибудь появится подобная «ис- тория универсальной грамматики», подробная и совершенная, но задача настоящего исследования существенно иная. В первую оче- редь нас интересует сама мысль в ее развитии, поэтому история идеи, конечно, более обезличена по сравнению с просто историей.
В идеальном варианте история идеи должна быть и вовсе безликой,
ведь кто именно, когда именно и что в нее привнес — есть вопрос второстепенный по сравнению с тем, что именно, вслед за чем и перед чем было сделано.
Выделяя этапы этой истории, отметим, что всякая идея, как,
впрочем, и все существующее, имеет свое основание, составляю- щее возможность ее осуществления. Если говорить об основании идеи универсальной грамматики, то, на наш взгляд, оно заключа- ет в себе два начала. Во-первых, должны существовать несколько грамматик, построенных на разных принципах, или даже хотя бы одна грамматика, построенная на разных принципах. Во-вторых,
должно наличествовать представление о систематичном характе- ре научного знания, принципах рациональности и доказательности,
отличающих теоретическую науку. Объединение этих компонентов и создает, собственно говоря, возможность для появления идеи уни- версальной грамматики. Следующим этапом истории идеи являет- ся ее утверждение на готовом основании. Помимо перечисленного для утверждения идеи требуется сознание ее необходимости, выра- батываемое общим развитием научной мысли. Кроме того, разуме- ется, утверждение идеи нуждается в непосредственной движущей причине — уме, сводящем воедино оба начала основания. Наконец,
заключительным этапом следует назвать развитие идеи, которое и выражается в построении соответствующей универсальной грам- матики.
В третьем томе русского издания сочинений Г. В. Лейбница есть небольшая заметка, озаглавленная «История идеи универсальной характеристики»
11
, где речь идет о том, как именно Лейбницу при- шла на ум счастливая мысль — создать универсальное исчисление понятий, которое, кстати говоря, также является своеобразным ва-
11
Название дано редактором тома Г. Г. Майоровым.
15

риантом универсальной грамматики
12
. Предлагаемая читателю ра- бота является попыткой некоторым образом развить указанное ис- следование, с той разницей, что нас будет интересовать, как вообще возникла идея универсальной грамматики, что с ней было до то- го, как она появилась у Лейбница. Иными словами, настоящая ра- бота есть иследование предыстории упомянутой «Истории» Лейб- ница.
В Приложении помещен русский перевод одного из наиболее за- мечательных образцов спекулятивной грамматики — трактата Фо- мы Эрфуртского. Перевод выполнен по последнему изданию трак- тата, подготовленному Дж. Л. Берсилл-Холлом
13
, которое, в свою очередь, основывается на издании М. Гарсии
14
. В текст, опубли- кованный Дж. Л. Берсилл-Холлом, внесены некоторые изменения:
восстановлен оригинальный порядок глав и учтены замечания
Я. Пинборга
15
. При работе над этим переводом неоценимую по- мощь нам оказал Т. В. Антонов — специалист, неизмеримо более све- дущий в древних языках, нежели пишущий эти строки. Адептам более современных философских учений будет интересно узнать,
что публикуемый трактат Фомы Эрфуртского — это та самая кни- га, с исследования которой начал свой трудный философский путь
М. Хайдеггер
16
, принимая, впрочем, ее за сочинение Дунса Скотта.
12
Термины «характеристика», «грамматика» и «семиотика», употребляемые в общем смысле, являются синонимами.
13
Thomas of Erfurt. Grammatica Speculativa / An edition with translation and commentary by G. L. Bursill-Hall. London, 1972.
14
Joannis Duns Scoti Doctoris subtilis O.F.M. Grammaticae speculativae nova edition / Cura et studio P. Fr. Mariani Fernandes Garcia ejusdem ordinis. Ad Claras
Aquas. Quaracchi, 1902.
15
Pinborg J. Review on «Thomas of Erfurt...» // Lingua. International Review of General Linguistics. Vol. 34, № 4, 1974. P. 369–373.
16
Heidegger M. Die Kategorien- und Bedeutungslehre des Duns Scotus. T¨
ubingen,
1916.
16


Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©genderis.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница