Монография Под общей редакцией доктора социологических наук Е. А. Подольской Харьков Издательство нуа 2014



Pdf просмотр
страница40/100
Дата04.02.2019
Размер2.8 Kb.
ТипМонография
1   ...   36   37   38   39   40   41   42   43   ...   100
Выступая с критикой основных концептов классической западной философии, к которым относится и концепт идентичности, он писало разрушении большого нарратива», те. единой языковой игры модернити, и переходе к множеству языковых игр. Именно языковые игры образуют социальную связь и задают множественность идентичностей Дробление не означает исчезновение, смерть идентичности как явления, как минимум по причине ее функциональной необходимости. Во-первых, идентифицировать, соотносить себя с определенной социокультурной реальностью необходимо для удовлетворения практически всех потребностей. Во-вторых,
быть идентифицированным значит быть воспринимаемым в пространстве отношений определенным образом. В пределе,
утрата идентичности означала бы невозможность быть воспринимаемым в качестве представителя homo Расщепление индивидуальных и размывание коллективных идентичностей – реакция на хаотичность культуры постиндуст- риализма, механизм адаптации к новым правилам информационного обмена.
Идентичность человека модерна проявлялась в конфликте,
прежде всего, коллективной и личностной идентичности, в требовании прав и свобода также в поиске форм общественного бытия, соответствующих установкам массового сознания наций и классов.
Постмодернистский человек – палимпсест знаков- идентичностей, принципиально не дифференцированных на форму и содержание.
Постмодернизм осуществляет радикальную переоценку ценностей эпохи модерна, легитимируемых ими исторических проектов, но взамен не предлагает ничего определенного.
Осознание опосредованности мышления семиотическим механизмом, в силу чего мир открывается человеку как текст,
«влечет за собой продуцирование нового концепта письма, отрицающего логоцентризм, трансформирующего структуру в ризому, делающего значение незамкнутым, вероятностным,
ветвящимся, множественным [169, с. 685].

Примечательно, что, возможно, впервые в истории современная эпоха делает идентичность предметом произвольного конструирования, предметом творчества. Как отмечал
С. С. Хоружий, М. Фуко использовал для обозначения этого процесса термин практики себя и техники себя. Мишель
Фуко во всей истории практик себя на Западе выделил период эллинистической культуры І–ІІ вв. и определил его как золотой век практик себя. Особенность современной западной культуры в отсутствии обязательных критериев для легитимных практик, в их произвольности и потенциально бесконечном разнообразии.
Практики себя у Фуко – это некоторые процедуры, существующие, безусловно, в любой цивилизации, предлагаемые или предписываемые индивидам для закрепления их самоиден- тичности, ее поддержания или изменения и возможные благодаря отношениям владения собой или познания себя».
Кроме того, это намеренные и отрефлектированные практики,
посредством которых люди не только устанавливают для себя правила поведения, но и стремятся преобразовать самих себя,
измениться в своем уникальном бытии, сделать свою жизнь собственным произведением. В них лишь один общий знаменатель нет сомнений, что практика себя – это практика ауто-трансформации субъекта [231, с. Согласно С. Хоружему, практики себя, в отличие от простых техник себя, имеют более сложную телеологию это – направленные трансформации, которые определяются некоторой заданной общеантропологической целью. Водном случае эта цель обозначена как конституирование (обретение, хранение,
смена) идентичности человека, в другом – как обеспечение
«доступа к истине. Эта формулировка туманна, но Фуко ее раскрывает имеется ввиду преобразование субъекта с целью сообразования его с истиной – стало быть, преобразование в некое состояние, сообразное с истиной. Это очень особое состояние – такое, которое придает завершенность субъекту…
позволяет ему сбыться. В нем он предстает, очевидно, как
«истинствующий», истинный субъект – иными словами,

предстает истинным собой. Становление субъекта сбывшимся, получившим завершенность есть конституирование субъекта – и мы заключаем, что ив данном случае цель и суть практики себя указывается тоже в конституировании субъекта,
его личности и идентичности причем конституция дополнительно характеризуется своим отношением к истине:
конституирование субъекта есть его становление истинным собой [231, с. Становление истинным собой предполагает определение себя в качестве такового, a priori или a posteriori. А определить себя – значит и назвать себя, выразить (отрефлексировать в языке. Но культура постмодернистского типа принципиально лишена такого «телоса». Постмодерн не предлагает проекта,
а сополагает проекты, ив этом смысле он неактивен, но пассивен.
Таким образом, открывается горизонт реконструкции субъекта на новой основе вместо познания/преобразования и сартровского творения-выбора – поливариантное ситуативное конструирование (палимпсест идентификационных конст- руктов).
Творчество самого Фуко не дает повода говорить о возвращении к идее субъекта. «Субъективация, ноне субъект»:
такой характер субъектологии позднего Фуко неутомимо утверждали отстаивал также Делез, немало писавший и говоривший о творчестве Фуко после его смерти. Он повторяет,
что Фуко никогда не возвращался к субъекту, что у него
«субъективация без субъекта, субъект без идентичности»,
«ансамбль безличных сил и т. п наконец, что Фуко говорит о субъективации как о процессе и о Я как об отношении
(отношении к своему Я. Однако «субъективация» – не слишком определенное, размытое понятие и Делез прилагал все усилия к тому, чтобы убедить в дискурсе Фуко субъек- тивация предельно далека от классического субъекта, она не удерживает ровно никаких его предикатов, не несет никаких личностных характеристик. «Субъективация – это производство модусов существования или стилей жизни… то, что Ницше

называл изобретением новых жизненных возможностей с. Технологии себя в современном мире тесно связаны с технологиями производства желаний, мыслей и эмоций рекламой, технологиями, маркетингом и т. п. Хаос электронных импульсов коммерческой информации – эманация «субстанции»
рынка как глобального процесса обмена символов – трансформирует мир человека и теоретически может вообще обойтись без него.
М. Фуко неоднократно подчеркивал, что постмодернистские тенденции превращения языка в замкнутую, самодостаточную и самоосознающую цельность ставят под вопрос центральное место человека как в системе бытие – мышление, таки во всей современной культуре. Фуко подчеркивает человек не является ни самой древней, ни самой постоянной из проблем,
возникавших перед человеческим познанием. Взяв. европейскую культуру сначала века, – можно быть уверенным,
что человек в ней – изобретение недавнее. И конец его, может быть, недалек. Если эти диспозиции исчезнут также, как они некогда появились, если какое-нибудь событие. разрушит их,
как разрушена была на исходе XVIII века почва классического мышления, тогда – можно поручиться – человек исчезнет, как исчезает лицо, начертанное на прибрежном песке с. Постмодернистская эпистема вносит хаос в порядок»
(Ж. Жарри) идентичности модерна на бессознательном уровне,
а ультралиберальная социокультурная парадигма констатирует его на уровне сознания и культуры.
Новая парадигма номадического, деконструктивистского мышления, где всякое тождество ускользает, делает проблематичным само понятие идентичности, заменяя его процессами идентификации. Отсюда необходимость выработки новых подходов для позитивного анализа данного феномена.
Это – проблема метода. Вторая проблема, точнее горизонт проблем – этика. Если человек как тождество и носитель человеческого более невозможен, то что это означает фактически?



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   36   37   38   39   40   41   42   43   ...   100


База данных защищена авторским правом ©genderis.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница